?

Log in

No account? Create an account

О девальвацiи научныхъ степеней (немного копипасты) - Уксус — LiveJournal

Jul. 25th, 2018

09:51 pm - О девальвацiи научныхъ степеней (немного копипасты)

Previous Entry Share Next Entry

<< Должен существовать — думали мы — какой-то институциональный механизм предотвращения сговора, просмотренный архитекторами российской системы степеней, который дает «западным» степеням их предполагаемую стабильность, за счет ли сокращения вероятности повторного взаимодействия или как-то иначе.

Однако чем дольше мы искали, тем больше убеждались, что подобного механизма не существует. Наша модель устойчивости статусного символизма прекрасно реконструировала ход мысли ответственных за науку чиновников, которые изобретали все новые и новые способы затруднить вредоносную кооперацию. В результате дизайн присвоения степени в России стал шедевром институционализированного недоверия ко всем участникам этой процедуры, которое как будто должно устранить любую вероятность тайного соглашения между ними. [...] Если бы дело было в организации процесса, то российские степени давали бы меньше всего поводов беспокоиться об их девальвации. По сравнению с ними степени во всех остальных четырех описанных нами системах — и это одна из немногих областей, в которой отобранные нами «страны Запада» имеют что-то общее, — практически беззащитны перед лицом возможной манипуляции. Степени там присваивает комиссия из трех-семи человек, собранная самим претендентом или его руководителем. Как правило, нет требований по части публикаций и нет никакого внешнего контроля, наподобие российского ВАК. [...] Почему тогда «там» девальвация не происходит? Когда мы начали собирать данные, которые должны были пролить какой-то свет на эту загадку, нас ждал другой сюрприз.

Наши представления о том, что девальвация степеней является специфически российским явлением, оказались сильно искаженными. [...] Мы узнали, что девальвация происходит и во многих «западных» случаях — французские или британские респонденты упоминали о равномерном снижении требований к диссертантам как о чем-то общеизвестном, но говорили об этом, на наш взгляд, на удивление спокойно, как о хорошо контролируемой инфляции. [...] <П>олитики защищаются в лучших университетах, а потом в их текстах обнаруживается плагиат. Такие скандалы происходили в последние годы с неприятной регулярностью (венцом был разразившийся уже во время работы над проектом скандал, связанный с защитой диссертации Каддафи-младшим во входящей в «Золотой треугольник» британской системы высшего образования Лондонской школе экономики). [...]

Мы поняли постепенно, что острота проблем, связанных с девальвацией степеней, связана не с тем, что где-то порядок их присвоения оставляет больше возможностей для сговора недобросовестных участников этого процесса, а где-то — меньше, а с тем, какое место степени занимают в более широком контексте карьерной мобильности и устройства рынков академического труда. Очень огрубляя, можно сказать, что в России степени служат для легализации принятого решения о найме и для бюрократического обоснования претензий на продвижение, а в других рассмотренных нами случаях— для саморекламы во время пребывания на открытом рынке. Второй (и, к слову сказать, последний найденный нами) однозначный контраст между российской и «западной» наукой, состоит как раз в том, что в России период пребывания на открытом рынке труда с рассылкой резюме и прохождением собеседований вовсе не присутствует как самостоятельное состояние в подавляющем большинстве академических биографий. Индивид не ищет работу, наоборот, работа предлагает себя, обычно устами кого-то из старших коллег, заприметивших способного студента или перспективного сотрудника. Поскольку в большинстве организаций при этом действуют правила, требующие соответствующей степени от претендентов на должности определенного уровня, обеим сторонам— и приглашаемому, и приглашающему — в этой ситуации степень приглашаемого нужна, чтобы оправдать достигнутое между ними соглашение в глазах вышестоящих инстанций. Получение степени в этих условиях начинает восприниматься как их общая проблема обхода формальных препятствий, которую желательно решить с наименьшими потерями времени и сил. [...] Внутри же организации степени являются основным регулятором продвижения на следующие академические позиции: собранная нами статистика показывает, что получение степени делает переход в следующий ранг более-менее неизбежным. Для организации очень сложно произвести кандидата в профессора или не произвести в них доктора, а произвести в профессора кандидата наук, оставив доктора доцентом, видимо, невозможно вовсе. [...]

Центральный орган в Москве не может проследить за тем, чтобы самый талантливый кандидат был предпочтен всем остальным в Петропавловске-Камчатском, но может проверить аттестационное дело каждого доктора наук в надежде поставить барьер на пути очевидно непригодных. Это дает пусть несовершенный, но хоть какой-то механизм контроля, и его можно модернизировать по необходимости, добавляя в процедуру все новых и новых агентов, и тем самым, предположительно, добиваясь все лучшей и лучшей работы фильтра. Наш вывод, однако, состоит в том, что именно усилия бюрократов по превращению степеней в универсальный и, по сути, единственный механизм контроля во многом превратили их девальвацию в масштабную проблему. Они одновременно делают последствия защиты диссертации недостойным катастрофическими для академического мира и заставляют каждого недостойного, который все же хотел бы в нем задержаться, концентрировать всю свою изобретательность на обмане диссертационного комплекса. Причина, по которой девальвация столь проблематична для России, состоит в том, что она приносит куда больше пользы обманщику и куда больше вреда добросовестным гражданам республики ученых, чем было бы при устройстве, в котором степени играют иную роль.

Степень является условием получения должности или повышения и в остальных рассматриваемых нами странах, но нигде она не является единственным иди даже основным условием. В некоторых из них между степенью и должностью претендент должен получить дополнительную профессиональную квалификацию (как во Франции или Германии), и везде, кроме России, он должен быть готов провести некоторое время на открытом рынке труда, на котором степень значима лишь как один из атрибутов, что-то говорящих о претенденте. Играя в одном отношении меньшую роль, в другом отношении степени на условном «Западе» играют большую роль. Они служат для нанимателя источником информации о нанимаемом. В России примечающий способного аспиранта работодатель не нуждается в степени, чтобы решить, звать ли его на работу. Фактически он часто вначале принимает решение звать, а потом инвестирует ресурсы в то, чтобы помочь младшему коллеге защититься. В этом смысле и для него, и для аспиранта лучшая степень— это та, для получения которой им приходится затратить минимум усклий. Идеально, если им удастся использовать готовый диссертационный конвейер, в котором для любой проблемы есть готовое решение.

На противоположном полюсе находится подробно описанный во французской главе пример, в котором основной заботой диссертанта оказывается не просто получение степени, а получение хорошей, говорящей в его пользу степени. Степень служит не для того, чтобы доказывать внешнему контролеру правомерность повышения диссертанта, уже взращенного внутри организации, а для того, чтобы дать этому кандидату возможность, подав заявление на открытый конкурс, представить дополнительные аргументы в свою пользу, например пригласив наиболее авторитетных и требовательных критиков в диссертационной комитет. Никто не мешает ему собирать «плюшевых мишек» в свое удовольствие, и, по всей видимости, многие люди, не думающие об академической карьере, так и делают. Но поскольку они все равно выбывают в итоге из мира науки, то даже прямая продажа им степени не влечет за собой никаких особенно неприятных последствий для этого мира (если только они не политики, которые могут оказаться в центре публичного скандала). Тот, однако, кто думает о своей академической карьере, должен понимать, что потенциальные работодатели как специалисты в той же дисциплине легко поймут, как именно комитет был собран. А поняв это, они неизбежно зададутся вопросом о том, значит ли именно такая его композиция, что у диссертанта не было шансов заслужить одобрение менее пристрастных судей.

Образно, российская степень функционирует как водительские права, а «западная» — как сертификат школы экстремального вождения. [...]

Это, разумеется, не единственные непредвиденные последствия внедрения сверхпродуманной процедуры защиты. Мы увидим в российской главе, что она ставит всякого претендента — включая самого что ни на есть добросовестного — в зависимость от развернутой сети академического патронажа. Сеть аккумулирует опыт и связи, необходимые, чтобы найти выход из диссертационного лабиринта. Она подсказывает, где взять образцы автореферата и шаблоны отзывов, подыскивает оппонентов и рецензентов, оказывает психологическую помощь диссертанту, когда он готов опустить руки в отчаянии. Взятие диссертационного барьера гораздо проще для того, кто вовремя стал частью сплоченной академической семьи, и, соответственно, каждое усложнение, придуманное Рособрнадзором, увеличивает число желающих быть усыновленным или удочеренным. Очевидная сложность в том, что, хотя сеть не обязательно подразумевает злокачественный сговор, она явным образом создает для него благодатную почву. >>

Соколов, М., Губа, К., Зименкова, Т., Сафонова, М., Чуйкина, С. Как становятся профессорами: академические карьеры, рынки и власть в пяти странах. — М.: Новое литературное обозрение, 2015. — 832 с. (Серия «История науки»). - Непосредственно скопипащено отсюда.